В храме опускается траурная завеса, украшенная жемчужинами – символом слез. Солнце закрыто вуалью. Царит полная тьма, если не считать мерцающего огонька свечи на восточной оконечности храма. Тьма символизирует тьму смерти, которая является предметом особого внимания в этом градусе. В центре храма – гроб мастера Хирама и ветвь акации.
http://s9.uploads.ru/t/rCH0D.jpg

Все готово к посвящению Подмастерья в степень Мастера. Глубокая тишина предшествует началу ритуала, воспроизводящего древние мистерии смерти и воскресения. Этим ритуалом завершается приобщение к масонству. Посвящения в еще более высокие степени лишь подтвердят введение Подмастерья в степень Мастера, придадут ему какие-то новые качества, но уже ничего не смогут добавить к сути происходящего сейчас.

«Брат»-наставник случайно обнаружил, что вокруг храма, «погруженный в глубокую медитацию», скитается Подмастерье. Достопочтенный Мастер, следуя букве ритуала, с опаской спрашивает, не из числа ли он убийц мастера Хирама. Но опасения напрасны. Подмастерье взыскует света, воздаяния за свой труд. Он ждет степени Мастера. Кандидат на посвящение в эту степень проходит так называемое «испытание на верность», которое состоит в проверке ритуального пожатия и проходного слова. Затем Достопочтенный Мастер внимательно осматривает его руки и фартук. Они незапятнанны.

После этого испытания кандидат удаляется и «должным образом приуготовляется для возвышения в третий градус», при этом ему необходимо обнажить обе руки, всю грудь и оба колена, а обе ступни обуть в сандалии. Он преклоняет колени, и над ним произносится молитва с просьбой благословить то, что сейчас должно совершиться:

«Всемогущий и предвечный Господь, Архитектор и Управитель Вселенной, единым словом Которого сотворено все и вся, мы, бренные чада Твоего провидения, коленопреклоненно молим Тебя ниспослать этому сообществу, собравшемуся во имя святое Твое, непрестанный дождь Твоего благоволения. Особо же молим Тебя ниспослать милость Твою этому рабу Твоему, который предложил себя кандидатом для участия в постижении вместе с нами таинств, сокрытых в степени Мастера. Ниспошли ему твердость духа, дабы не оступился он в час испытания, но вместо этого, прошествовав под Твоей защитой долиной мрака и смерти, восстал, в конце концов, из могилы греха и, как вечные звезды, воссиял на века. Да будет так!»

Кандидат трижды обходит ложу по кругу, после чего ему велят должным образом приблизиться к восточному приделу. В этом градусе к востоку приближаются с запада семью шагами. Первые три нужно пройти по диагонали – как по краю вырытой могилы; следующие четыре – обычные шаги по направлению прямо на восток. В этот момент посвящаемого предупреждают, что его ожидают великое испытание в крепости духа и верности, а также торжественная клятва. Он дает согласие на это, преклоняет оба колена, кладет обе руки на Книгу Священного Закона и приносит торжественную клятву Мастера:

«Я (имя), пред лицом Всевышнего и этой достопочтенной и достойной ложи мастеров-каменщиков, должным образом основанной, регулярно собираемой и должно управляемой, по собственному желанию и по доброй воле здесь и сейчас торжественно обещаю и клянусь вечно скрывать, прятать и никогда не раскрывать тайн или таинств, относящихся к степени Мастера, никому в мире, кроме того или тех, кто имеет на обладание ими законное и справедливое право, да и то после того, как проведены должное испытание, строгий опрос и наличествует твердое убеждение в том, что они достойны столь высокого доверия; и кроме ложи мастеров-каменщиков, должным образом учрежденной, собранной и открытой в Срединной палате. Далее, я торжественно обещаю и клянусь в вечной верности принципам Циркуля и Наугольника, полагая строго и неукоснительно повиноваться всем распоряжениям и приказам, данным мне ложей мастеров-каменщиков, на всю длину моего вервия, при этом не признавая за собой права ни на какую иную причину для уклонения от выполнения этих приказов или распоряжений, кроме своей болезни или тягостной необходимости. Далее, я торжественно обещаю и клянусь как на словах, так и на деле свято блюсти пять точек братства: моя рука, поданная Мастеру-Каменщику, братски поддержит его; моя нога пройдет через все трудности и опасности, чтобы, соединившись с его ногой, образовать монолит взаимной защиты и поддержки; все течение моих ежедневных дел будет напоминать мне о его нуждах, и сердце мое всегда будет готово утешить его в горестях и выполнить то, что будет ему нужно, как если бы я делал это для себя или близкого своего родственника; грудь же моя станет священным хранилищем его тайн, доверенных мне по его воле, за строжайшим и непременным исключением таковых в том случае, если они заключают в себе убийство, измену, мошенничество или любое другое деяние, противное законам Господа и распоряжениям властей. И наконец, я торжественно обещаю и клянусь блюсти и поддерживать честь Мастера-Каменщика как свою собственную; клянусь, что я ни сам не причиню ему вреда, ни допущу, чтобы кто-либо это сделал, если я знаю о таковых его намерениях и в моих силах предотвратить их исполнение; и наоборот, я клянусь всячески поддерживать его доброе имя и доброе имя его ближайших родственников и самых дорогих для него людей, таких как его супруга, сестра или дитя. Я клянусь соблюдать все это без исключений, неверных истолкований или внутреннего сопротивления любого рода; и если я нарушу какое-либо из вышеприведенных положений, да буду я рассечен надвое, и тело мое да будет сожжено и превращено в золу, а зола эта да будет развеяна по земле и водам четырьмя небесными ветрами, чтобы и памяти о столь вероломном изменнике не осталось на свете, а особенно среди Мастеров вольных каменщиков. И да поможет мне Всевышний, и да укрепит Он меня в этом моем торжественном обещании Мастера-Каменщика!»

В знак преданности своему обещанию исполнять сказанное в течение всей жизни до самой смерти кандидат вслед за этим скрепляет свою клятву «печатью» своих губ, трижды прикасаясь ими к Книге Священного Закона.

Теперь Досточтимый Мастер, следуя букве ритуала, рассказывает кандидату традиционную историю безвременной кончины Хирама, и в ходе повествования «заговорщики» (их, как правило, изображают сам Досточтимый Мастер и два Стража), вооруженные теми же орудиями, которыми было совершено убийство, нападают на него. По нанесении третьего удара кандидат символически «погибает».

Пока Мастер ведет свой рассказ, мы сделаем небольшое отступление и тоже скажем несколько слов о Хираме, легенда о котором имеет, можно сказать, жизненно важное значение в масонских посвятительных ритуалах, столь важное, что известный исследователь масонства А. Г. Маккей так отозвался о ее роли в жизни масонства: «Нет такого масонского устава – в какой бы стране и на каком бы языке ни велись работы, – в котором вновь посвящаемым не преподавались бы основы этой легенды. <…> Легенда о строителе храма составляет стержень, основу основ масонства как ордена. И любой устав, который исключит ее из своей работы или подвергнет существенным изменениям, тут же перестанет – только вследствие этого исключения или изменения – быть масонским уставом».

Так кто же такой Хирам, без которого масонство не мыслит жизни? Хирам, как говорится в Библии, был сыном одной вдовы из колена Неффалимова (заметьте, что масоны тоже называют себя «сыновьями Вдовы»), владевшим умением выделывать всякие вещи из меди, железа, камня и дерева (Третья книга Царств, 7:13–14). Он также поставил столбы перед храмом и назвал их: правый – Иахин, левый – Воаз. Однако в Библии нет и намека на убийство Хирама. Не сказано в ней и о том, что Хирам будто бы являлся смотрителем работ по возведению храма, как об этом повествуется в масонской легенде, что свидетельствует о том, что легенда с течением времени обрела «умозрительную» самостоятельность.

Так вот, под началом у Хирама состояли ученики, подмастерья и мастера, и каждое из этих подразделений имело свои знаки, пароли и жесты для опознавания степени при получении «жалованья». Пятнадцать подмастерьев из числа тех, что были поставлены надзирателями над работой остальных, осознав, что работы уже практически завершены, а они так и не получили доступа к таинствам степени мастера, составили заговор с целью добиться получения этого доступа любой ценой, пусть даже им для этого придется прибегнуть к насилию. Непосредственно перед тем, как их план должен быть приведен в исполнение, двенадцать подмастерьев вышли из заговора, однако оставшиеся трое, более корыстные и бессовестные, чем прочие, решили довести дело до конца.

Заметив, что мастер Хирам ежедневно поздним вечером посещает храм, чтобы помолиться и проверить, как продвинулась работа, они устроили засаду у трех ворот храма. Первый, вооружившись угольником (по другой версии – отвесом), стал у Западных ворот, второй, взяв на изготовку уровень, устроил засаду у Южных, а третий, сжимая в руке молоток, спрятался у Восточных.

Хирам, осмотрев храм, направился к Западным воротам. Первый подмастерье, выступив ему навстречу, попросил произвести его в мастера. Хирам на это ласково ответил: «Когда завершишь срок и приобретешь достаточное умение, обещаю, что предложу тебя совету мастеров». Подмастерье попытался узнать слово-пароль мастеров, но Хирам ответил: «Безумец! Не так я узнал заветное слово, не так я просил мне доверить его. Работай, будь настойчив, и ты будешь вознагражден». Первый подмастерье ударил тогда мастера по голове угольником, но Хирам успел увернуться от смертельного удара. Однако он тяжело ранен. Мастер побежал к Южным воротам, но тут его встретил второй подмастерье, который угрозами начал домогаться заветного слова. Хирам отказался, и на него обрушился удар тяжелого уровня. Пошатываясь и спотыкаясь, он побрел к Восточным воротам, где его поджидал третий подмастерье, который, так ничего и не добившись от мастера, оборвал его жизнь ударом молотка в лоб.

В момент посвящения в степень Мастера сказание и ритуал пересекаются друг с другом, образуя единое драматическое целое. Во время рассказа о судьбе главного строителя храма посвящаемый успевает пережить убийство Мастера, ассоциируя себя с самим Хирамом. Смотрители, каждый в сопровождении семи Мастеров, отправляются на поиски его тела, которое спрятали убийцы. Они замечают на земле следы борьбы, ветвь акации, которую бросили здесь подмастерья, чтобы скрыть следы преступления, угольник, циркуль. А рядом – бездыханное тело Хирама. Ниспадает покров, скрывающий посвящаемого в Мастера, и Достопочтенный Мастер узнает в нем Хирама, «праведника, сохранившего верность долгу до последнего вздоха».

«Наступает, – говорится в описании ритуала, – священный миг, когда кандидат на посвящение в третий масонский градус должен сойти в могилу, чтобы стать олицетворением мастера Хирама Абифа». Но за этой символической смертью вскоре следует символическое воскресение, и «хотя смерть в ритуале посвящения более реалистична, нежели воскресение… идея этого воскресения все равно присутствует в возвышении кандидата в степень Мастера и его воссоединении с собратьями по прошлым работам».

Итак, следуя вышеприведенной процедуре, кандидат должен перешагнуть через гроб Хирама и остановиться в ногах у покойного мастера, глядя в противоположную сторону. Подобно тому как в античных мистериях происходило отождествление живого с божеством, так оно происходит и сейчас – Подмастерье с этого момента Хирам. Гроб, в котором прежде было заключено тело Мастера, теперь пуст и готов принять другого Мастера. В ознаменование этого его укладывают на пол Зала заседаний со скрещенными ногами. Символически он мертв. (В некоторых английских ложах до сих пор сохранился обычай укладывать посвящаемого в вырытую могилу или в гроб, но в большинстве лож для этих целей используется полотнище.)

Теперь сценическое действие разыгрывают Смотрители. Они пробуют «поднять» бездыханное тело, прикасаясь по очереди к пальцам правой руки. Но их усилия напрасны, ибо символически «плоть сходит с костей». Достопочтенный Мастер напоминает, что без помощи ближнего человек есть ничто. Теперь все «братья» принимают участие в «пробуждении» Мастера ото сна. Достопочтенный, которому помогают два Смотрителя, продолжает «поднимать» Хирама путем прикосновения к «пяти точкам», то есть накладывая «руку на руку, ступню на ступню, колено к колену, грудь к груди», – и происходит чудо: Хирам воскресает, воскресает к жизни в новом Мастере. Под радостные приветствия участников церемонии Достопочтенный Мастер возносит хвалы Великому Архитектору Вселенной за то, что «Мастер нашелся и лик его более светел, чем прежде». Смотрители обращаются к «братьям» с призывом соединиться, «чтобы отпраздновать возвращение света и истины».

Досточтимый Мастер обращается к новопосвященному со словами: «Отныне ты знаешь ту истину, что свет Мастера есть тьма видимая, представляющая собой сияние, которое озаряет пришествие будущего. Это тот таинственный покров, сквозь который не дано проникнуть взору человеческого разума, если ему не помогает свет, что ниспослан свыше. Но даже в свете этого неверного, мерцающего луча ты видишь, что стоишь на самом краю могилы, в которую только что символически сошел и которая, как только твое бренное существование в этом мире завершится, снова примет тебя в свои холодные объятия. Пусть же эмблемы смерти, кои расположены здесь для привлечения твоего внимания, побудят тебя к размышлениям о неизбежной судьбе и направят мысли твои в русло самых высоких мыслей, которые только может вместить твой разум, – мыслей о познании самого себя».

Он призывает нового Мастера и далее внимать голосу природы, которая подтверждает тот факт, что в его бренной оболочке заключен некий бессмертный принцип, – чтобы увериться наконец в том, что Господь Жизни даст ему силу попрать своими стопами Князя Ужаса и возвести свой взор к «той светлой утренней звезде, восход которой несет мир и спасение самым верным и смиренным из людей». После этого монолога Досточтимый Мастер доверяет посвященному тайны третьего градуса.

Интересно отметить также еще один момент, имеющий место в ходе посвящения в третий градус, когда Досточтимый Мастер характеризует посвящаемому те степени, которые тот уже прошел, с тем чтобы он лучше мог оценить взаимосвязанность всех элементов масонской системы. «Твое принятие в ряды вольных каменщиков в беспомощности и слепоте, – возвещает он, – было символом пришествия всех людей в этот преходящий мир смертных; оно преподало тебе в высшей степени полезный урок всеобщего равенства и взаимной зависимости; оно наставило тебя в принципах всемирного милосердия и благотворительности, которые учат находить собственное утешение в утешении своих ближних в часы их невзгод; и что важнее всего, оно обучило тебя со смирением покоряться воле Великого Архитектора Вселенной; обращать свое сердце, должным образом очищенное от всех злых и порочных страстей, готовое воспринять мудрость и истину, к приумножению Его славы и на благо своих ближних. Двигаясь далее и так же руководствуясь в своем движении принципами нравственной истины, ты был посвящен во второй градус, для того чтобы подумать о разуме, дабы проследить его происхождение и развитие по путям божественной науки от самого престола Всевышнего. Там твоему внутреннему взору были открыты тайны природы и принципы интеллектуальной истины. Отныне для твоего разума природа, таким образом определенная законами добродетели и разума, являет собой еще один великий урок: она самим своим существованием постоянно подготавливает тебя к последнему часу твоей жизни и, проведя извилистыми тропами умозрительного познания своих тайн, учит наконец тебя умирать. Такова, брат мой, особая цель твоего посвящения в третий градус».

(Здесь кстати будет сказать, что третий градус был последним и наивысшим из всех градусов, существовавших во времена строительства Иерусалимского храма, поэтому часто его называют «венцом древнего оперативного масонства». А исходя из божественной природы преподаваемых им истин и из священного характера его обрядов, он также имеет статус «божественного градуса».)

Что касается символики описанного действа, то лейтмотив смерти Хирама и его «воскресения» в лице другого Мастера вобрал в себя древние мифы об увядании и пробуждении (обновлении, возрождении, воссоздании) природного мира (сюда же относится и ежедневный закат и восход солнца), и в этом смысле Хирам – один из множества образов и воплощений двойного воскрешения. О солярном (то есть солнечном) аспекте и натуралистическом содержании масонской легенды свидетельствует, помимо всего прочего, и присутствующая в ритуале ветка акации, растения, которое в христианстве рассматривается как сакральный символ бессмертия. Кроме того, согласно коптской легенде, акация (вернее, ее разновидность – мимоза) была первым среди растений, почтившей Христа.

«Не имеет совершенно никакого значения, – пишет по этому поводу У. Л. Уилмсхерст, – была ли личность, показываемая в мистерии, историческим персонажем, правдоподобность которого можно подтвердить реальными фактами, или же к ней можно относиться только как к легендарной или мифической; это совершенно неважно, ибо задача ритуала состоит не в сообщении исторического факта, а в обучении духовному принципу. В Египте этим прототипом был Осирис, в Греции – Бахус, в Скандинавии – Бальдур, а в греко-римской Европе – Митра. В масонстве же таким прототипом является Хирам Абиф».

То же касается и символа «светлой утренней звезды», с которой поначалу связывали образ Христа (вспомним яркую звезду, взошедшую над Вифлеемом в момент рождения Спасителя). Однако многие члены братства, исповедовавшие иудаизм, были не согласны с подобной трактовкой, и в последнее время стало общепризнанным, что он не имеет какого-либо определенного и сугубо христианского значения. «Светлая утренняя звезда» – это просто еще одно название того таинственного сияния, которое в первом градусе носит название «пламенеющего меча», а во втором – «священного символа».

Неудивительно поэтому, что смерть является одним из центральных положений, находящихся в поле зрения масонского эзотеризма. Масонство, будучи символико-эзотерической школой инициаций, ставит задачей развитие в своих сторонниках мыслительных способностей и интуиции. Смерть же изначально является «средоточием сомнения», ибо вызывает таковое как у человека верующего (ибо создает «черные дыры» в божественно-гармоничном космическом миропорядке), так и у атеиста, который, столкнувшись со смертью, чувствует нравственную ущербность господствующей материи и, подгоняемый этим стимулом, начинает измышлять некие трансцендентные принципы. И это вполне может служить разумным оправданием смерти, ибо сомнение всегда было, есть и будет одним из величайших движителей мысли и познания.

Прекрасным же венцом этой главы, венцом, возлагаемым к подножию символической могилы Хирама и всей цепочки Великих Мастеров, могут служить слова действительного члена Королевского колледжа терапевтов, доктора медицины, Достопочтенного Мастера сэра Джона А. Кокберна, сказанные им однажды на одном из масонских торжеств: «Среди множества благодеяний, оказанных франкмасонством человечеству, ни одно не может считаться столь же великим, как то, что вырвало у смерти ее ядовитое жало и лишило могильные тьму и холод ореола вечного торжества над человеком».

Отредактировано Svet (Воскресенье, 19 августа, 2018г. 08:07:21)