Итак, мирянин, взыскующий «масонского света» и решивший вступить в ложу, становится масоном посредством ритуала инициации, или посвящения в первый градус. Прежде чем ему будет позволено вступить в храм, правое колено кандидата обнажается, левая нога – с надетой туфлей – обувается в сандалию, глаза завязываются платком, и в таком виде он оставляется на полчаса наедине со своими мыслями в «комнате для размышлений», которую охраняют изнутри и снаружи несколько «братьев», вооруженных мечами. Вместе с кандидатом остается лишь «брат», рекомендовавший его в ложу, однако разговаривать им запрещено.

В комнате господствуют черный цвет и эмблемы смерти: клепсидра, фонарь, кости скелета, кусок черствого хлеба и кувшин воды. Последние два символа заимствованы из Ветхого Завета, точнее – из Третьей книги Царств, где говорится о пророке Илии, который, прежде чем убежать от гнева Иезавели в пустыню и затем к горе Хориве, «лег и заснул под можжевеловым кустом; и вот, Ангел коснулся его и сказал ему: встань, ешь (и пей). И взглянул Илия, и вот, у изголовья его печеная лепешка и кувшин воды.

Он поел, и напился, и опять заснул. И возвратился Ангел Господень во второй раз, коснулся его и сказал: встань, ешь (и пей); ибо дальняя дорога пред тобою. И встал он, поел и напился и, подкрепившись тою пищею, шел сорок дней и сорок ночей до горы Божией Хорива» (19:5–8).

Таким образом, хлеб и вода в «комнате для размышлений» суть символическая пища мирянина до того, как он начнет «путь» инициации. Черствый хлеб в данном случае символизирует мотивы старения и немощи на лоне плодородной природы, а вода в сосуде суть бессмертная душа, заключенная в тело (сосуд), как этот символ трактуют пифагорейское и платоническое учения.

В комнате посвящаемого просят составить символическое завещание, в котором поименованы его обязанности. Речь прежде всего идет об обязанностях человека как личности и в отношении себя самого, и в отношении мира, ибо перед лицом посвящения непосвященный как бы умирает, а его завещание, будучи отражением сознания человека, готового к «новой жизни», является пропуском для входа в храм.

По обычаю, прежде чем войти, посвящаемый должен трижды постучать в дверь храма. Этот ритуально-символический жест в английских масонских «катехизисах» объясняется посредством следующего стиха из Евангелия от Матфея: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам» (7:7). Троекратный стук в данном случае символически намекает на Святую Троицу христиан, ибо еще в XVIII веке существовал обычай: освящая новый храм, христианский священник трижды обходил вокруг него, каждый раз стуча в закрытую дверь.

Одежда соискателя (еще один термин, который применяется в масонской практике в отношении инициируемого) должна быть в беспорядке, а одна нога – разута. Эта практика опять же восходит в Библии, к Книге Исхода, где Господь, взывая к Моисею из горящего куста, приказывает ему снять обувь, «ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая» (3:5).

Беспорядок в одежде призван символизировать состояние замешательства непосвященного, который, входя в храм, как бы внутренне обескуражен, ибо не знает, что ему предстоит. Сама же одежда, которая служит человеку внешним покровом, символизирует «разложение» внешней оболочки в процессе символической смерти, которую принял кандидат в «комнате для размышлений».

У посвящаемого отбирают также все металлические предметы: пряжки, пуговицы, кольца, деньги, оружие, ключи и так далее, – которые на языке масонских символов означают «страсти, потрясающие мир». Это своего рода акт экспроприации, после которого кандидат оказывается «в состоянии бедности», которое должно напоминать ему о том, что одна из первейших его обязанностей – отдавать избыток тем, кто нуждается.

Момент инициации близок.

Досточтимый Мастер, ведущий церемонию, трижды стучит по столу деревянным молотком в Зале собраний и надевает шляпу, братья же остаются с непокрытыми головами. Затем Мастер осведомляется, должным ли образом подготовлен кандидат к посвящению, и в случае положительного ответа отдает распоряжение Стражам выйти из Зала собраний и привести соискателя.

В это время «братья» зажигают три свечи, расположенные в форме треугольника на полу в середине табеля. Царит полная тишина. Досточтимый Мастер с наугольником на груди и с Книгой Священного Закона, открытой на первой странице Евангелия от Иоанна, восседает на своем стуле (троне) в восточном углу зала.

Раздается тройной стук кандидата. Мастер отвечает на это тремя ударами молотка и вопрошает: «Кто там?» Второй Страж у дверей повторяет этот вопрос. На это следует ответ (если кандидат за отведенное ему время не успел заучить эти слова, их ему подсказывает сопровождающий): «Некий профан, который молит о том, чтобы разделить с вами часть благодати, излившейся на сию ложу Святого Иоанна, кою разделили с вами столь многие Ученики и Подмастерья до него». После этого двери раскрываются, Первый и Второй Стражи принимают соискателя – один справа, другой слева – и трижды обводят его вокруг табеля, лежащего на полу Зала собраний. Затем они подводят его к восточной части и ставят лицом к Мастеру, а в это время «братья», выстроившись в две шеренги по его бокам, создают беспорядочный шум, ударяя оружием (как правило, мечами, точнее – их имитацией) друг о друга.

После этого посвящаемый, обращаясь к Мастеру, просит дать ему света, ибо он слеп (вспомним, что глаза его закрыты повязкой). Мастер, прежде чем одарить его светом, объясняет новичку некоторые каноны масонского ремесла, а затем приглашает принести присягу на «кубке возлияний».

Сладкое и горькое питье, чередующееся в чаше, связано с источником Мнемозины (памяти) и водой из реки Леты (забвения). Мнемозина – греческая богиня памяти, с которой пифагорейцы и платоники связывали процесс познания самого себя, называя его «анамнез», то есть воспоминание о путешествии души во Вселенной. Лета – река, ведущая в Аид, поэтому ее вода – «летальная», мертвая, несущая гибель и смерть. В масонской символике сладкое и горькое питье являются также напоминанием о двух возможных путях, которые открыты перед непосвященным: путь просвещения, если он искренне отнесется к своему посвящению, и горечь «второй смерти» – смерти духовной, иначе говоря, несостоявшейся инициации, которая, в случае ее успешного проведения, призвана освободить человека от «первой смерти» – мирской жизни. Испить же горечь суждено тому, чьи губы совершат клятвопреступление, кто откажется от взятой на себя обязанности этического и духовного строительства своей личности, вменяемой в обязанность всякому, вступившему на масонский путь.

В сопровождении одного из «братьев» кандидат должен совершить три последних символических путешествия – «в воде, воздухе и огне». Первое путешествие, под землей, он уже совершил, когда находился в «комнате для размышлений». Его представляют собравшимся как человека «свободного и добрых обычаев». «Добрые обычаи» значат на языке масонских символов, что это человек честный и умеренный. А «свободный» он потому, что лишен предрассудков и сковывающих разум цепей фанатизма, ибо, как говорится в масонском катехизисе, «тот, кто не может пользоваться свободой, должен быть отторгнут от наших тайн как не умеющий управлять своим поведением и не способный выполнять взятые на себя обязанности».

Прохождение через четыре стихии: землю, воду, воздух и огонь, – которые являются основными элементами материи в физике Эмпедокла и Аристотеля, символизирует очищение. По представлениям Аристотеля, эти элементы составляют «подлунный» мир и в чистом виде выстроены по вертикали, начиная с элемента более тяжелого (земли) и кончая самым легким – огнем. Выше огня – эфир, который философ понимает как некую небесную субстанцию, обладающую совершенством кругового мира. Это же представление о четырех элементах, образующих материю, встречается и во многих других древних учениях, причем не только западноевропейских, но и восточных – древнекитайских и древнеиндийских.

В масонской ритуальной символике путешествия через четыре элемента призваны наглядно изобразить крестный путь человеческого духа, на котором дух сначала стал материей, а затем поднялся от земли к небу. Этот масонский путь тоже идет «по вертикали», о которой сказано выше, и подводит человека к словам Божьим «да будет Свет», то есть к воссоединению его с первичным актом Сотворения (Бытие, 1:3).

В ходе символических путешествий инициируемый наталкивается на «препятствия», которые постепенно «истончаются», подобно тому как истончается материя в Аристотелевой «вертикали». Все эти скитания вслепую в пространстве храма, шумы, лязг оружия, крики «братьев» и так далее призваны создавать у соискателя ощущение «перехода».

По завершении четвертого путешествия наступает тишина. В воцарившейся тишине Мастер, стоящий за своим стулом наверху лестницы, лицом к ее подножью, задает кандидату вопросы: «Действительно ли ты желаешь сделаться франкмасоном?» и «Сделан ли твой выбор по доброй воле и свободному волеизъявлению?» На эти вопросы тот отвечает: «Да». Затем Мастер командует: «Да узрит он свет!» С глаз кандидата снимается повязка, а «братья» поднимают мечи и направляют их острия ему в грудь. Мастер же в это время напоминает посвящаемому «золотое правило», или универсальную этическую заповедь, масонства: «Не делай другим того, чего не желаешь самому себе; твори для других добро, какого желал бы самому себе».

Затем кандидату приказывают тремя ритуальными шагами приблизиться к алтарю на востоке, и один из руководителей церемонии указывает, как ему встать. На алтаре лежат циркуль и наугольник. Один из помощников возглашает: «Ныне ты вступаешь в достопочтенное сообщество, куда более весомое и значительное, нежели ты представляешь. Оно не противостоит ни закону, ни религии, ни нравственности, в его действиях нет ничего, что противоречило бы присяге на верность монарху или государству. Об остальном тебе сообщит Досточтимый Мастер».

Как только оратор произносит эти слова, кандидат преклоняет перед алтарем правое, обнаженное колено. (Левая его нога, как помним, обута в сандалию или туфлю со срезанным задником, что делает ее похожей на сандалию.) Когда кандидат принимает нужное положение, Мастер обращается к нему с такими словами: «Обещаешь ли ты никогда не раскрывать ни устно, ни письменно, ни под каким-либо другим видом тайн франкмасонов, кроме тех случаев, когда говоришь о них с нашим братом в должным образом собравшейся и открытой ложе в присутствии Досточтимого Мастера?» На что кандидат отвечает: «Обещаю». Затем ему расстегивают жилет и рубашку и приставляют к левой, обнаженной стороне груди острие циркуля; он сам держит его левой рукой, а его правая в это время покоится на Евангелии.

Далее Досточтимый Мастер читает ему торжественное обещание, которое кандидат повторяет за ним слово в слово:

...

«Я (имя) здесь и сейчас по доброй воле и без принуждения, торжественно, чистосердечно обещаю и клянусь перед лицом Господа Всемогущего и этого достопочтенного собрания, что буду всегда прятать и скрывать и никогда не раскрою тайн и таинств масонства и масонов, которые будут доверены мне сейчас или в любое другое время в будущем, кроме тех случаев, когда я говорю о них с верным и совершенным братом после соответствующего испытания или же в достопочтенной и совершенной ложе, если меня должным образом примут ее братья.

Далее, я торжественно обещаю и клянусь, что я не запишу эти тайны, не напечатаю их, не вырежу, не выгравирую и не послужу причиной их написания, напечатания, наметки, вырезания или гравировки на дереве или камне, считая при этом за выявление даже любой видимый след или признак следа буквы, который только может появиться где бы то ни было под движущимся или неподвижным небесным сводом в результате нарушения нашего закона.

Во всем этом я торжественно обязуюсь и клянусь, сохраняя твердое намерение поступать так же и впредь, без всякого сомнения, без мысленного противоречия или попыток уклониться в сторону от исполнения своего долга, сознавая, что кара за преступление этой клятвы будет не менее страшна, чем ежели бы язык мой с корнем был вырван из уст моих, сердце мое исторгнуто из груди, чтобы быть погребенным в донном песке на расстоянии кабельтова от берега, где прилив и отлив сменяют друг друга дважды в сутки, а тело мое – сожжено и пепел его развеян по лику земному, дабы и памяти обо мне не осталось среди франкмасонов. Итак, помоги мне, Господи, и удержи меня в верности этому торжественному обещанию Ученика вольного каменщика». (Целует Библию.)

Мастер, держа над ним пламенный меч, совершает обряд инвеституры – введения в масоны. Как только Мастер произнесет слова «Ты мой брат», посвящение считается состоявшимся и новый масон «украсит своим присутствием сии колонны».

Вслед за этим новому члену братства вручают запон (фартук), две пары белых перчаток и сообщают знак, пожатие и проходное слово Ученика. Фартук (у Ученика он лишен фигур и символического орнамента, а у масонов высших степеней снабжен богатейшей символикой) символизирует труд – «первейший долг и обязанность, высочайшее утешение человека». Одна пара перчаток предназначена для него (символ чистоты), а другая – для спутницы жизни, являющейся «совершеннейшей женщиной», то есть той, которую масон любит и уважает. В этом смысле символика перчаток связана со средневековыми рыцарями, которые, как известно, украшали свой шлем перчаткой «прекрасной дамы сердца».

Кроме того, вновь посвященного обучают ритуальным шагам, которыми он должен приближаться к Мастеру по табелю, лежащему на полу ложи. Там изображены самые различные символы, такие, например, как увязанный сноп, трон, окруженный звездами, прямая линия, символизирующая отвес каменщика, а также могила Хирама, первого Великого Мастера, который умер более трех тысяч лет назад. Все эти символы и аллегории объясняются Ученику подробнейшим образом и, по возможности, самым простым и понятным языком. И наконец в заключение он получает символическое наставление в мастерстве: брат-наставник по поручению Мастера подводит Ученика к неотесанному камню, где тот и приступает к работе.

На этом церемония посвящения завершается. Новый член братства должен теперь взять из специально для этих целей принесенного ведра с водой щетку и стереть изображение табеля на полу, если оно нанесено мелом или углем. Затем его выводят из Зала собраний и возвращают ему все вещи, которые были у него изъяты перед началом посвящения. После этого ему отводится место по правую руку от Досточтимого Мастера, которое он и должен занимать впредь.

Итак, человек, посвященный в масоны, имеет теперь право занять «место у колонн». «Братья» по этому поводу выражают ему свою радость, подняв вверх мечи, острия которых прежде были направлены в грудь соискателя, и поздравляют нового «брата» троекратным похлопыванием по плечу открытой ладонью.

В заключение скажем, что масон может, если он сам того пожелает, предать гласности факт своей принадлежности к ордену, однако называть имена других «братьев» по ложе ему не разрешается, если только он не получит на это особого разрешения. Причина этого распорядка в жизни масонства весьма проста и предельно ясно объяснена в масонском уставе, где сказано: «Вы должны соблюдать сдержанность в отношении лиц, которых увидели сегодня, и имен, которые входят в общину, ибо каждый человек имеет право сказать о себе только то, что он сам желает сказать, и не желает, чтобы за него говорили другие».http://s8.uploads.ru/t/KYJrW.jpg